russian lithuanian english
Home Журналы EXISTENTIA 2008.1.81-93 Исследования
EXISTENTIA 2008.1.81-93 Исследования PDF Печать E-mail
Автор: Редакция   
18.08.2009 10:30

ИССЛЕДОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПЕВТ

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНО–ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ


Саймон дю Плок (Великобритания)


Эта короткая статья написана частично как выражение моей
борьбы, длящейся несколько лет, в качестве терапевта, супервизора
и исследователя, чтобы определить роль исследования в экзистен-
циально-феноменологической терапии. Она также написана в каче-
стве выражения моего убеждения в том, что исследование должно
стать менее проблематичным в глазах терапевтов, и лишиться части
своей таинственности. Моя надежда заключается в том, что, если эк-
зистенциально-феноменологические терапевты могут прояснить
(лишить таинственности) процесс терапии, то мы сможем стре-
миться к тому, чтобы понять, что есть исследование. Тогда мы смо-
жем подходить к этой теме с большей открытостью и
любопытством, которое предлагаем любому из своих клиентов.

Я сопротивлялся соблазну назвать нижеследующее чем-то
вроде «Несколько случайных мыслей…» или пронумеровать темы,
чтобы сделать ударение на частях и субъективной природе того, что
я написал. Я надеюсь, что читатели поймут, что я веду нечто вроде
внутреннего монолога в надежде, что некоторые эскизные и идио-
синкразические элементы найдут свою связь с ними.

Мне кажется, что вопрос, который можно с пользой задавать
терапевту экзистенциально-феноменологического направления, зву-
чит как «Где мы находимся с исследованием?» Ставя этот вопрос,
я думаю о замечании Ролло Мэя в его книге «Экзистенция» (1958),
который сказал, что то, где мы находимся в отношении нашего мира
отношений, чаще является более важным вопросом, чем как мы себя
чувствуем. Находимся ли мы хотя бы в одном помещении с иссле-
дованием? Что мы вообще подразумеваем, когда используем это
слово? Слово «исследование» само по себе может быть устрашаю-
щим. Если вы еще студент, тогда вы можете думать (неправильно, я
думаю), что вы далеки от исследования; если у вас степень в искус-
стве , вы можете чувствовать, что далеки от любого «научного» ис-
следования, которое все больше требуется в области психотерапии.
Наверное, хуже всего, если у вас есть степень в психологии, вы мо-
жете оказаться в ситуации, когда работаете со статистическими мо-
делями и компьютерными программами, в которых есть мало
прямой важности понимания человеческого состояния. Я вспоми-
наю, что во время моего бытия студентом факультета психологии,
ударение делалось на создании статистически важных находок, а че-
ловеческое существо было скрыто под заботой о видимом, изме-
ряемом поведении. По существу, в этом нет ничего неправильного,
учитывая, что психология до получения степени мало занимается
терапией. Однако здесь легко внести в исследование прошлые зна-
чения и не увидеть возможности настоящего. Одна из реакций на
тревогу, которую может принести понятие исследования, заключа-
ется в том, чтобы просто отвергнуть его в качестве действенного
предприятия, и мы можем в свою защиту сказать, что это «не то,
что мы делаем».

Полезно, начиная размышлять над исследованием, начать с
формулировки: «Интересно, что ты подразумеваешь, когда гово-
ришь это?». Есть надежда, что, несмотря на то, что вмешательства
терапевта отличаются друг от друга в зависимости от материала
клиента, это все равно кажется полезным вопросом, и, как любой
другой полезный вопрос, имеет смысл задавать его себе. Таким об-
разом, если я задаю себе вопрос, когда я провожу исследование, то
нахожу ответ во множестве примеров:

Практикант спрашивает меня, могу ли я посоветовать
любую литературу о чем-то, по теме, для которой он не смог
найти никаких текстов.

Меня пригласили провести «день вне офиса» для
группы клинических психологов, которые хотят пересмотреть
и переоценить свои профессиональные цели.

Я размышляю или анализирую момент сеанса терапии и
обращаюсь к статье по данному аспекту, которая может по-
мочь мне исследовать это дальше.

Я читаю о слабоумии после того, как одному из моих
родственников поставили этот диагноз.

Я беру проблему из терапевтической работы и обсу-
ждаю ее на супервизии.

Отсутствие опубликованного материала о схожести эк-
зистенциальной терапии и, скажем, когнитивно-аналитиче-
ской терапии вынуждает меня написать статью, в которой я
попытаюсь заполнить этот пробел.

Считается, что только последние три примера являются ис-
следованиями в обычном определении, но я полагаю, что каждый
приведённый мной пример представляет собой исследование, если
его рассматривать более широко и творчески. Каждый пример вы-
зывает определенное взаимодействие с миром, которое характери-
зуется попыткой исследовать и создать связи с аспектами этого
мира. Ясно, что такие действия отличаются от внимательно про-
контролированных экспериментов в стиле лабораторий, которые
созданы, чтобы подходить к критерию достоверности, обоснован-
ности и обобщения (два из них можно рассматривать как терапию
или саморазвитие). Они также не похожи на наблюдения, изучение
случаев, опросов и анкет, которые часто используют исследователи.
Возможно, эти действия можно назвать «вопросом», а не исследо-
ванием, так как я в каждом случае задаю вопрос относительно своего
мира. С этой точки зрения, я думаю о модели человека как исследо-
вателя, решающего проблему своего мира. В этом смысле я бы хотел
поспорить, что такой способ задавания вопросов, результатом ко-
торого стала и эта статья, должен считаться исследованием.

Мы часто с пренебрежением относимся к исследованию, ко-
торое проводят те, кто не являются по своему направлению четко
экзистенциальными феноменологами. В качестве примера, работа
Джонстона (1992) предоставила много поддержки тезису Лэйнга о
том, что динамика семьи, а не унаследованные гены, играют важную,
если не решающую роль в развитии шизофрении. Может быть, мы
пренебрегаем таким исследованием как частью чистого отрицания
того, что шизофрения является опознаваемой болезнью индиви-
дуума, но более вероятно, что мы не идем в ногу с таким исследо-
ванием. Мы придерживаемся определенных взглядов на такие вещи
в качестве предметов веры, и многие из нас боятся, что исследование
подорвет эти взгляды, что, на самом деле, является седиментиро-
ванной (устоявшейся) позицией, которую мы можем заметить в
своей работе с клиентами.

Нам, скорее всего, нужно больше это использовать или хотя
бы увеличить осведомленность об инновативных и сравнительно не-
давно открывшихся перспективах в качественном исследовании, из
чего может возникнуть полезный диалог в экзистенциально-фено-
менологическом направлении. Здесь я в особенности думаю о
группе методов трансперсонального исследования (Брод и Андер-
сон 1998), о теории социального конструкта и анализе дискурса
(Поттер и др. 1990) и о нарративном исследовании (Джоссельсон и
Либлих 1999).

Экзистенциально-феноменологическая традиция существо-
вала до недавнего времени по историческим причинам в основном
вне университетов. Следовательно, существует нацеленность на рас-
пространение знаний с помощью педагогики, нежели собирание
знаний путем исследования, как и было в психологии со времен Вун-
дта. Взгляд на литературу, связанную с экзистенциально-феномено-
логической психотерапией, показывает, как в ней доминирует
сравнительно маленькое количество авторов, чаще всего иммигран-
тов первого поколения, которые внесли энергию и ценный жизнен-
ный опыт в это направление. Эти писатели были мостом между,
несомненно, сложной и бросающей вызов экзистенциально-
феноменологической литературой (в особенности литературой кон-
тинентальной Европы) и современными терапевтическими
практиками. Их воплощение теории было решающим в развитии
традиции в Великобритании. Как и следовало ожидать, те профес-
сионалы, которых привлекло на эту орбиту, были поглощены обу-
чением и внесли, в общем и целом, небольшой вклад в
экзистенциально-феноменологическую литературу. Ситуация те-
перь заключается в том, что существует немалое количество вы-
пускников этого обучения, и даже если незначительная часть их
займется серьезными исследованиями, мы можем ожидать значи-
тельного расширения литературы экзистенциального направления.

Возможно, в прошлом экзистенциально-феноменологических
терапевтов можно было найти в частной практике, где существовало
(сравнительно) меньше требований для проведения исследований.
Терапевты все больше и больше приходят к мысли, что должны со-
здать портфолио неполных встреч. Уверенность в качестве, конку-
ренция за финансирование и заботы об этике продвигают
исследования, но не обязательно инновативные по своей сути. Мы
можем увидеть это, сравнивая экзистенциально-феноменологиче-
скую терапию с когнитивно-бихевиоральной и когнитивно-анали-
тической терапией. Необходимость в привлечении и удержании
публичных находок поощрила в них значительную часть исследова-
ний, нацеленных на результат. Историческое развитие экзистен-
циально-феноменологического подхода в Великобритании само по
себе может становиться все более и более интересным для исследо-
вателей. Я сам пытался сделать исторический отчет (1996), и Купер
(2003) задокументировал это более полно. Политические и социо-
логические разветвления этого феномена могли бы дать материал
для любого количества проектов в будущем, по мере развития и из-
менений нашей профессиональной личности. Экзистенциальный
анализ сам по себе предоставляет историческую документацию
наших споров и интересов с 1990 года.

Пока говорю об обучении, я бы хотел предложить нам пе-
реосмыслить понятие исследования и его место в программах обу-
чения. Я бы сказал, что с серьезной точки зрения все обучение
является обучением в исследовании. Было бы ошибкой думать об
исследовании как о барьере в виде магистерской диссертации, ко-
торый надо перепрыгнуть. Если мы будем придерживаться этого
мнения, то многие, наверное, даже большинство, это переживут
как корь, которая никогда больше не повторится. Вместо этого, я
считаю, мы должны более серьезно относиться к идее исследования
как личному путешествию по направлению к открытию, или, воз-
можно, как к новому поиску, постоянно трансформирующемуся
процессу, а не отдельному событию. Исследование не должно, ко-
нечно же, оставаться личной ценностью, если оно будет влиять на
профессиональную практику – оно должно быть рассеяно и оценено
нашими сверстниками, коллегами и клиентами.

Когда я работал в качестве приходящего экзаменатора, то за-
метил, что существует некое напряжение между студентами клиент-
центрированного гуманистического подхода, которые верят, что их
внутренний локус оценки является первостепенным, и студентами
более широкого психодинамического обучения, которые считают,
что они ответственны (хотя могут и не использовать такое выраже-
ние) за внешний локус оценки. Среди обучающихся экзистенциа-
лизму существует тенденция возвращаться к «стандартным»
методологиям Колецци или Мустакаса, которые до последнего
являются такими же механическими, как и бездумное использова-
ние инструмента квантитативного исследования. Лежащее в основе
философское понятие ко-созданного мира может быть потеряно в
этом «прыжке к известному». Я даже видел диссертации, которые
не включают самоанализ исследователя или какой-либо попытки об-
разной вариации или даже возврата к со-исследователям для про-
верки обоснованности всестороннего описания. Когда
исследование снижено к нескольким предопределенным шагам, уди-
вительно легко пропустить несколько из них. Можно также сказать,
что большинство феноменологических исследований проводится
по образцу эмпирической феноменологии школы Дюкеси и игно-
рирует традицию континентальной Европы. Полезную критику Ко-
лецци и Мустакаса можно найти у МакЛеода (2001) с указанием в
сторону феноменологии Гуссерля, как отличной от эмпирической
феноменологии (Кротти, 1996).

Хорошее исследование является живым: оно должно соска-
кивать со страниц, чтобы оживить какой-либо аспект нашего бытия
в качестве терапевтов. Таким образом, оно отражает характеристики
хорошей терапии, в которой существует настоящая связь между зна-
чимым миром клиента и терапевта, и при встрече происходит обмен
переживаниями. Исследование, которое мертво на странице, нельзя
оживить, чтобы воодушевить практику. В лучшем случае, как монстр
Франкенштейна, это будет всего лишь плохой грубой попыткой от-
разить живую жизненность. Конечно, можно взять хорошее иссле-
дование и неверно его применять, так же, как можно взять хорошую
литературу и приправлять ежедневные беседы цитатами из нее. Так
делать, однако, означает использовать исследование механически и
пытаться украсить или оправдать нашу практику ссылкой на «авто-
ритеты». Понятно, что мы должны иногда использовать эту при-
вычку, так как этому легко научиться в процессе написания эссе, но
так же, как понимание содержания внушительного списка ссылок
должно быть продемонстрировано в основной части эссе, так и ис-
следование, которое мы описываем, должно, насколько возможно,
быть воплощено в человеческих качествах терапевта.

Я нашел отклик у Дженифер Элтон Уилсон, когда во время
презентации её книги «Исследование как способ бытия-в-мире с
другими» на конференции в 2003 году она говорила о случаях как
об исследовании на практике, в котором клиент является со-иссле-
дователем. Мы счастливы говорить о со-исследователях, а не о субъ-
ектах, когда мы обращаемся к методологии феноменологического
исследования, однако мы редко принимаем параллели между таким
исследованием и поиском и новым поиском, который предприни-
мают вместе клиент и терапевт. Я думаю, что это важный момент,
который, если он полностью осознан, уменьшает опасность того,
что мы будем пренебрегать нашей властью как терапевты.

Развитие психологии консультирования и, в особенности, эк-
зистенциальной психологии консультирования, предлагает воз-
можность экзистенциальным терапевтам (или хотя бы тем, у кого
есть степень в психологии) стереть барьеры между терапией вне уни-
верситетов и терапией, которую преподают в университетах. Пси-
хология консультирования, в качестве новой дисциплины, сама
участвует в дискуссии относительно того, в чем заключается подхо-
дящее исследование, и открыта к тому, чтобы ставить под сомнение
понятие ученого-практика как единственный путь движения впе-
ред. Эти дебаты частично были подкреплены необходимостью кон-
сультирующих психологов установить четкую профессиональную
идентичность. Альтернативы методологиям естественных наук, ко-
торые обсуждают, выглядят привлекательно: я могу довольно
охотно отождествить себя с определнием, которое Э.Спинелли дал
терапевту как «потенциальному соавтору нового, менее проблема-
тичного рассказа» для клиента. Выпускники факультета психоло-
гии консультирования колледжа Риджентс начали участвовать в
споре, например, путем участия в двух последних ежегодных кон-
ференциях отделения психологии консультирования Британского
психологического общества. Экзистенциальные терапевты, навер-
ное, из-за своего, по сути скептического отношения к миру, оказы-
ваются втянутыми на арену, где идет спор о природе и назначении
терапевтического предприятия, и сейчас кажется, что этой ареной
является психология консультирования.

Экзистенциально-феноменологическим терапевтам, вне за-
висимости от того, являются они психологами или нет, легко кри-
тиковать опубликованные исследования. МакЛеод (1997) привлек
внимание к неизбежности того, что писатели «накладывают упро-
щающую структуру», когда делают доклад о прожитом пережива-
нии терапии:

…Фрейд создает отчет о терапии, как будто является
детективом: многие когнитивно-бихевиоральные писатели со-
ставляют отчет, как будто являются в первую очередь уче-
ными и т.д. Потенциальная опасность состоит здесь в том,
что жанр можно ошибочно принять за действительность.

(МакЛеод 1997)

Феноменологический взгляд дает исследователю возможность
раскрыть предположения, скрытые в тексте, и заметить то, как «бес-
пристрастные» комментаторы переписывают своих клиентов со-
гласно собственному сценарию. Я писал отчет о попытке такого
раскрытия в статье «Диалог или диатриба?», опубликованной в
журнале «Экзистенциальный анализ» в 1993 году.

Нам нужно предпринять исследование, чтобы прояснить по-
зицию экзистенциально-феноменологической терапии с точки зре-
ния содержания и применения, а также сказать что-нибудь полезное
о природе самой «терапии». Как практики, мы не точны в оценке
эффективности нашего подхода: некоторые экзистенциальные те-
рапевты согласны работать с клиентами, у которых представлены
расстройства, колеблющиеся от вопросов о «хорошей жизни» до
полностью развитого психоза; другие ограничатся только невроти-
ческими расстройствами конца спектра ДСМ. Некоторые экзи-
стенциальные терапевты верят, что не могут работать с
зависимостями, в то время как другие специализируются именно на
этом. Исследование результата может быть для нас проблемой, так
как мы можем рассматривать успех не так, как многие другие на-
правления, но это не исключает нас из исследования, а скорее озна-
чает, что мы должны создать формы исследования, которые будут
подходить нашему подходу.

Многое из того, что было написано, связано с классическим
психоанализом по Фрейду. Гораздо меньше – на самом деле, срав-
нительно мало – было написано, чтобы отличить наш подход от дру-
гих аналитических подходов, или от других того же направления,
таких как транзакционный анализ, гештальт терапия, терапия ра-
ционально-эмоционального поведения или терапия личного кон-
структа. Э.Спинелли (1994) является почтенным исключением, и я
пытался сделать некий обзор в статьях, опубликованных в журнале
«Экзистенциальный анализ» и в других журналах (1993, 1997), но
должно быть предпринято больше в виде действительного исследо-
вания. Быть может, настало время дать экзистенциальной терапии
позитивное определение в связи с различными модальностями, а не
негативное в связи с подставным лицом, которым (для целей тера-
пии) является фрейдийский анализ. Мы должны показать, чем
является экзистенциальная терапия, а не говорить, чем она не
является.

Мы можем согласиться, что экзистенциально-фено-
менологические терапевты провели сравнительно меньше исследо-
ваний, нежели терапевты ряда других направлений (на время
оставив размышления о качестве и количестве), но тем, что было
сделано, нельзя пренебречь. Если я обращусь к последнему изданию
«Феноменологической психологии», я увижу, что из пяти статей,
опубликованных в нем, три сосредоточены исключительно на ис-
следовании. Георги в статье под названием «Вопрос действенности
в качественном исследовании» делает различие между значением
действенности в феноменологическом исследовании и той, относя-
щейся к конструкции теста, в которой исследователи заняты созда-
нием тестов, а не изучением проживаемого переживания. Статья
Хэллинга «Как сделать феноменологию доступной широкой ауди-
тории» описывает ценность феноменологического исследования
депрессии. Третий вклад - «Намеренность, идентичность и заблу-
ждения в контроле шизофрении: точка зрения Гуссерля» Дэвид-
сона основан на исследовании случаев. Эта статья является
исправленной версией его обращения на третьем Международном
Конгрессе по философии и психическому здоровью, прошедшем в
Ницце в 1999 году. Я выступал со статьей об экзистенциально-фено-
менологическом взгляде на шизофрению (основанном на исследо-
вании случаев) на этом Конгрессе, избранные статьи об исследова-
нии из которого были изданы в большом сборнике под названием
«Феноменология в личности человека и шизофрения» в 2002 году.
Другие статьи, основанные на эмпирических исследованиях, вклю-
чают в себя вклад в «негативные симптомы» шизофрении, заблу-
ждения в отношении контроля над шизофренией и когнитивную
нейронауку помощи при шизофрении.

Есть много неопубликованных экзистенциально-фено-
менологических исследований в форме диссертаций и тезисов, ко-
торые есть в наших библиотеках: читая Хэллинга, вспоминается
статья Поппла (1995) о субъективном переживании депрессии, но
есть и многие другие.

Такие писатели, как С.Кьеркегор и М.Хайдеггер, не занима-
лись исследованиями в современном психологическом смысле, так
как они были заинтересованы идеей и созданием новых концепций
для понимания человеческого существа, в отличие от исследования,
которое стремится принимать концепции как данность и остается
связанным с эмпирическим опытом. Бинсвангер, Штраус, Босс,
Лэйнг и другие, кто внес более поздний вклад в наш подход, не про-
водили эмпирических исследований, исходя из тех же причин.

Подходя к концу статьи, мне кажется, что мы можем после-
довать примеру Хайдеггера, вспоминая его размышление о филосо-
фии, что «даже если мы ничего не можем сделать с философией, это
не значит, что философия, в конце концов, не может что-то сделать
нам, если мы ею действительно займемся» (1959). Философия по-
могает нам серьезно подойти к Бытию. Серьезный подход к вопросу
«Каким является соответствующее исследование для экзистен-
циально-феноменологического практика?» может иметь двойной
результат: он может дать нам изменение шага, которое продвинет
нас по эволюционной тропе профессии, и это также позволит нам
заняться полезной критикой исследования в терапии самой по себе
тем же образом, о котором говорил Спинелли, указывая, что экзи-
стенциально-феноменологический подход может дать опору, от ко-
торой можно будет идти за пределы обучения к фундаментальным
«качествам бытия». Как МакЛеод указывал на напряжение между
клинической психологией и психиатрией и консультированием и
психотерапией:

Четкие ценности и профессиональная идентичность
консультирования и психотерапии может быть выражена не
только через тип исследования, который консультанты и пси-
хотерапевты выбирают для проведения, но также и тем, как
они вступают в дебаты с исследователями других направле-
ний, ориентированных на количество.

(МакЛеод 1997)

Я не уверен, что подхожу к заключению этими достаточно бес-
порядочными нелинеарными мыслями. Я понял, что это мне по-
могло пройти сквозь территорию исследования, как я ее понимаю,
и напомнить себе о том, как я пытался с этим работать. Сделав это,
я заметил некоторые новые аспекты, которых раньше не распозна-
вал, а также осознал понимание моей связи с исследованием и тем,
куда я хочу двигаться дальше. В этом смысле я считаю, что пред-
принял маленькое исследование.

Перевод с английского
Л. Васильевой (Эстония)

Литература:

1. Braud, W., & Anderson, R. (Eds). (1998). Transpersonal Research Methods for
the Social Sciences. London: Sage.

2. Colaizzi, P.F. (1978). Psychological research as the phenomenologist views
it. In Valle, R.S. and King, M. (eds) Existential-Phenomenological Alternatives
for Psychology. New York: Oxford University Press.

3. Cooper, M. (2003). Existential Therapies. Sage: London.

4. Crotty, M. (1996). Phenomenology and Nursing Research. South Melbourne,
Australia: Churchill Livingstone.

5. du Plock, S. (1993). Dialogue or diatribe? A brief comparison of the impli-
cations for client-therapist interaction of existential and cognitive-analytic ap-
proaches. Existential Analysis, Vol. 4, 91-107.

6. du Plock, S. (1996). The existential-phenomenological movement, 1834-
1995’. In Dryden, W. (ed) Developments in Psychotherapy. Historical Perspecti-
ves. Sage: London.

7. du Plock, S. (1997). Today we have naming of parts. In Proceedings of the
Fourth International Conference on Philosophical Practice. Cologne: The So-
ciety for Philosophical Practice.

8. Heidegger, M. (1959). Introduction to Metaphysics. Yale: Yale University
Press.

9. Johnstone, L. (1992). Family management in schizophrenia: its assumptions
and contradictions. Journal of Mental Health, 2, 255-269.

10. Josselson, R. & Lieblich, A. (eds). (1999). The Narrative Study of Lives. Vol.
6. London: Sage.

11. May, R., et al. (1958). Existence. New York: Basic Books.

12. McLeod, J. (2001). Qualitative Research in Counselling and Psychotherapy.
London: Sage.

13. McLeod, J. (1997). Reading, writing and research. In Horton, I. & Varma,
V. (eds). The Needs of Counsellors and Psychotherapists. London: Sage, 152-165.

14. Moustakas, C. (1994). Phenomenological Research Methods. London: Sage.

15. Popple, G. (1995). Working with those who are experiencing depression.
Unpublished M.A. dissertation, Regent’s College Library, London.

16. Potter, J., Wetherell, M., Gill, R., & Edwards, D. (1990). Discourse: noun,
verb or social practice?. Philosophical Psychology, 3(2): 205-217.

17. Pringuey, D. & Kohl, F.S. (eds). (2002). Phenomenology of Human Identity
and Schizophrenia. Paris: Collection Pheno.

18. Spinelli, E. (1994). Demystifying Therapy. London: Constable.

19. Spinelli, E. (2001). Counselling psychology: A hesitant hybrid or a tanta-
lising innovation? Counselling Psychology Review, Vol. 16, No. 3


Dr Simon du Plock is Head of the Doctoral Department at the
Metanoia Institute, London, UK, where he leads the Doctorate in Psyc-
hotherapy by Professional Studies and the Doctorate in Psychotherapy
by Public Works, both joint programmes with Middlesex University. He
can be contacted at: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Обновлено 23.08.2009 02:40