russian lithuanian english
Home Журналы EXISTENTIA 2008.1.94-107 Родное в ином
EXISTENTIA 2008.1.94-107 Родное в ином PDF Печать E-mail
Автор: Редакция   
18.08.2009 14:46

В ЧЕМ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОСТЬ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ?


Андрей Гронский (Россия)


Положение гештальт-терапии в классификациях методов
неоднозначно. Некоторые теоретики и практики относят гештальт-
терапию к экзистенциальному направлению [2, 3, 4], другие - к гу-
манистическому, третьи считают его отдельным направлением, не
входящим ни в одну общепринятую категорию.

Данная статья отнюдь не ставит целью пересмотреть суще-
ствующие классификации, а всего лишь проследить развитие экзис-
тенциально-феноменологических идей в рамках гештальт-терапии.

Несколько фактов из истории

Как известно из биографических описаний [1, 5, 12], осно-
воположники гештальт-терапии были хорошо знакомы с совре-
менной экзистенциальной философией. В частности, на
мировоззрение основоположника гештальт-терапии Фрица Перлза
повлияли идеи нейрофизиолога Курта Гольдштейна. Под его руко-
водством Ф.Перлз некоторое время работал ассистентом во Франк-
фуртском неврологическом институте. Помимо работы врачом
К.Гольдштейн читал лекции на философские темы, опираясь на
труды М. Хайдеггера. К.Гольдштейн отстаивал холистический
взгляд на организм и развивал понимание тревоги как экзистен-
циального факта. Он трактовал тревогу как реакцию на угрозу су-
ществованию организма.

Жена Перлза Лаура, проживая во Франкфурте, проявляла
большой интерес к экзистенциальной философии. Она была лично
знакома с Мартином Бубером и Паулем Тиллихом и их лекционным
материалом. Позже Лаура Перлз внесла значительный вклад в ста-
новление теории гештальт-терапии.

Несмотря на значительный интерес Ф.Перлза к экзистен-
циальной философии, он критически относился к существующим в
ней школам. Вот как он писал об этом в автобиографической книге
«Внутри и вне помойного ведра»: «Несмотря на все антиконсти-
туционные и профеноменологические пристрастия, экзистен-
циальная философия все же не стоит на собственных ногах. <…>
Что есть экзистенциализм без протестантизма, без хасидизма, без
католицизма? Можете ли вы представить эту философию без опоры
на коммунистические идеи, без опоры на язык или без психоана-
лиза? Действительно ли нет возможности такой ориентации, где
бытие – факт и средство нашего существования - проявляет себя не-
посредственно без всяких объяснений, неужели нет способа виде-
ния мира без предубеждения какой-либо идеи, но с пониманием
предубежденности умозрительности, неужели нет перспективы, где
мы не будем удовлетворяться принятием абстракции в качестве це-
лостной картины мира <…>» [7, с. 55].

«Недостаток существующих экзистенциальных философий
заключается в том, что им нужна какая-то внешняя поддержка. Эк-
зистенциалисты утверждают, что у них нет концепций, но, если вы
присмотритесь повнимательнее к каждому из них в отдельности, вы
увидите, что они заимствуют свои концепции из других источни-
ков. М.Бубер — из иудаизма, П.Тиллих — из протестантизма, Ж.-
П.Сартр — из социализма, М.Хайдеггер — из языка, Л. Бинсвангер
— из психоанализа и так далее» [9 , с. 18].

Перлз был знаком и с работами современных экзистенциаль-
ных психотерапевтов – Л.Бинсвангера, В.Франкла и М.Босса.
Можно предположить, что он относился к их теориям также кри-
тично, как и к концепциям экзистенциальных философов.

Интересно отметить, что создатели гештальт-терапии заду-
мывали ее именно как одну из форм экзистенциальной психотера-
пии. Накануне выхода первой книги по гештальт-терапии
«Гештальт-терапия: возбуждение и рост человеческой личности»
в 1951 году «нью-йоркская семерка» дебатировала о названии но-
вого метода. Лаура Перлз предложила название «экзистенциаль-
ный психоанализ». Однако от данного названия решили отказаться,
так как в Америке того времени экзистенциализм ассоциировался с
именем французского философа и писателя Ж.-П. Сартра, что могло
сказаться на коммерческой успешности нового метода. Приставка
«гештальт» в словосочетании «гештальт-терапия» появилась до-
статочно случайно, благодаря ее непонятности, придающей назва-
нию оттенок эзотеричности.

Во время своего проживания в США Ф.Перлз некоторое
время работал совместно с экзистенциальным терапевтом Вильсо-
ном ван Дузеном. В. ван Дузен высоко оценивал работу Ф.Перлза.
Он писал, что теория и практика экзистенциальной психиатрии
нуждается в практике и подходящей технике, и что подход, разви-
ваемый Ф.Перлзом, обеспечивает ее.

На своих семинарах в Эсалене в конце 60-х гг. Ф.Перлз гово-
рил: «Гештальттерапия - <…> это один из типов экзистенциальной
терапии: логотерапия Франкла, дазайн-терапия Бинсвангера и геш-
тальт-терапия» [9, с. 17].

Многие гештальт-терапевты разделяют эту мысль. В частно-
сти, французский гештальт-терапевт Ноэль Салатэ, а вслед за ним и
Серж Гингер говорят о том, что гештальт-терапия является «тера-
певтической ветвью» экзистенциализма [2, с. 35].

В чем же экзистенциальность гештальт-терапии?

Экзистенциальность гештальт-терапии Ф.Перлз видел в пере-
ходе от позиции «я обладаю» к позиции «я есть». Позиция обла-
дания, с его точки зрения, привносит раскол в целостность
существования: «…как только мы говорим, что мы обладаем орга-
низмом или, что мы обладаем телом, мы тут же создаем раскол – поя-
вляется я, которое обладает телом или организмом. Мы являемся
телом, мы являемся кем-то <…>. Так что это вопрос существования,
а не обладания» [9, с. 7].

Существование в гештальт-подходе рассматривается как про-
цесс. Оно тождественно ничто, или пустоте в восточном понима-
нии этого слова. Это понимание получило отражение как в
концепции осознавания, которое находится постоянно в процессе,
постоянно течет и изменяется, так и в гештальтистской теории са-
мости. Самость в гештальт-терапии рассматривается не как некая
статичная сущность, а как процесс. По определению основополож-
ников гештальт-терапии, самость – это «функция контактирования
с актуальной преходящей действительностью» [10, с. 229]. В позд-
ние годы жизни Перлз говорил о себе: «Я чувствую, что я сам ничто,
одно лишь действие» [9, с. 62]. В калифорнийский период своего
творчества Ф. Перлз развивал терапевтические концепции, осно-
вываясь на понятиях ничто (пустоты), тревоги, ужаса (dread),
смерти, аутентичности и неаутентичности существования.

Следствия для метода терапевтического исследования

Методом исследования этого «есть» для Ф.Перлза являлась
феноменология. Он упрекал современные ему школы экзистен-
циальной философии и психотерапии в том, что они во многом опи-
раются на абстрактные концепции или на морализм, а не на
феноменологию.

В своих поздних лекциях Ф.Перлз говорил о трех типах фи-
лософии. Первая — «о чем-то» («эбаутизм»). Это касается тра-
диционных научных объяснений реальности. «Мы говорим и
говорим о чем-то, и ничего не происходит. В научных объяснениях
мы обычно ходим вокруг да около и никогда не касаемся сути дела»
[9, с. 17-18]. Вторая философия — «должнизм», или морализм.
Третья философия - экзистенциализм. «Экзистенциализм стре-
мится покончить с концепциями и работать с принципом осозна-
вания, с феноменологией» [9, с. 18].

Таким образом, Ф.Перлз видел суть экзистенциального под-
хода в переходе от концепций к переживанию опыта, к самим фе-
номенам.

Чтобы подчеркнуть феноменологичность своего подхода,
Ф.Перлз называл гештальт-терапию философией очевидного. Он
также говорил, что «гештальт-терапия – это первая экзистен-
циальная философия, стоящая на собственных ногах» [9, с. 17].

Внимание к непосредственному опыту – одна из основных
идей Перлза. Он подчеркивал, что для психотерапевта чрезвычайно
важно видеть очевидное, видеть что и как происходит. «Проница-
тельный терапевт может найти уйму материала прямо у себя под
носом; нужно только смотреть. К сожалению, это не легко; чтобы
смотреть и видеть, терапевт должен быть совершенно «пустым» и
непредвзятым» [8, с. 96]. Перлз подчеркивал, что восприятие оче-
видного чрезвычайно затруднено нашими верованиями, предубеж-
дениями и так далее. Невротик, с позиции гештальт-подхода, – это
человек, который не видит очевидного.

Внимание к непосредственному опыту делают необязатель-
ными интерпретации психотерапевта. Как писала Лаура Перлз:
«Гештальт-терапия – это экзистенциальный, экспериентальный
(«проживательный») и экспериментальный подход, который ос-
новывается на том, что есть, а не на том, что было или будет. Интер-
претации не нужны, когда мы работаем с тем, что доступно пациенту
и терапевту в актуальном текущем осознании и с чем можно экспе-
риментировать посредством этого всегда возрастающего осозна-
ния» [6]. Феноменологический подход в гештальт-терапии
реализуется через то, что терапевт с уважением относится как к
субъективному опыту клиента, так и к своему личному субъектив-
ному опыту. Гештальт-терапевт не вкладывает какого-либо опреде-
ленного значения в переживания и поведение клиента, в процессе
осознавания клиент сам обнаруживает их значение.

Развитие феноменологического метода в гештальт-терапии ос-
новывалось не только на идеях феноменологической философии, но
также на открытиях гештальт-психологии и, в какой-то мере, на
идеях философии дзен-буддизма.

Особенности использования феноменологического
метода в гештальт-терапии

1. Фокус терапевтического исследования – процесс сознавания


На наш взгляд, первая особенность касается фокуса исследо-
вания. Фокус исследования в гештальт-терапии – это процесс осоз-
навания. Осознавание (awareness) - осведомленность о том, что
происходит внутри организма и в окружающей его среде. Осозна-
вание не тождественно интеллектуальному знанию о себе и окру-
жающем мире. Оно включает как переживание восприятия
стимулов внешнего мира, так и внутренних организмических про-
цессов - ощущений, эмоций, а также мыслительной деятельности -
идей, образов, воспоминаний и предвосхищений, т.е. охватывает
многие уровни. Осознаванием, за исключением его мыслительного
слоя, обладают и животные. Сам Перлз считал, что даже неживая
материя обладает определенной способностью к осознаванию.
Осознавание всегда текуче, оно является процессом, а не состоя-
нием. Феноменологическое поле человека включает все, что до-
ступно для его осознания, - воспоминания, фантазии, мысли и
образы (средняя зона, или зона фантазии), текущий сенсорный опыт
из среды (внешняя зона) и внутри тела (внутренняя зона, или зона
Я). Все части феноменологического поля находятся в постоянном
движении. Гештальт-терапия опирается на целостный сенсорный,
эмоциональный и когнитивный опыт клиента. Терапевт должен
внимательно относиться к тому, какие части опыта осознаются
клиентом, а какие не осознаются, т.е. как клиент конструирует соб-
ственную реальность.

Однако Ф.Перлз считал, что для современного человека важно
установление контакта прежде всего со второй и третьей из пере-
численных составляющих феноменологического поля (внешней и
внутренней зонами). Потому что, как правило, у цивилизованного
интеллигентного человека гипертрофировано мышление (средняя
зона) в ущерб эмоциям и восприятию внешнего мира. Цель тера-
певтической работы Перлз видел в «прочистке» средней зоны, т.е.
в приведение ее в соответствие с внешней и внутренней реально-
стью.

Именно осознавание, в противоположность рациональному
знанию (сознанию), дает реальную информацию о потребностях ор-
ганизма и об окружающей среде. Психологические проблемы в геш-
тальт-терапии объясняются тем, что подлинное осознавание
реальности подменяется концепциями, интеллектуальными и, за-
частую, ложными представлениями о ней. Такие ложные представ-
ления заслоняют реальность и затрудняют удовлетворение
потребностей организма. Если люди достигают ясного осознавания
внутренней и внешней реальности, то они способны самостоя-
тельно разрешить все свои проблемы. Поэтому терапия не ставит
своей целью изменение поведения, поведение меняется само по
мере роста осознавания.

Осознавание связано с ответственностью. Чем в большей сте-
пени человек осознает реальность, тем в большей степени он спо-
собен отвечать за свою жизнь - за свои желания, действия, чувства,
говоря словами Перлза, опираться на себя. Таким образом, подлин-
ная ответственность не может существовать без осознавания.

2. Потребность как организующий принцип перцептивного поля

Гештальт-терапия исходит из того, что сила, которая органи-
зует, структурирует наше восприятие – это потребность, или ин-
терес. Эта идея почерпнута Ф.Перлзом из гештальт-психологии.

Еще ранними гештальт-психологами было установлено, что
человек значимо организует свое восприятие, выделяя фигуру и
фон. Всем известна классическая иллюстрация этого феномена –
ваза Эдгара Рубина. Формирование фигуры определяется интере-
сом. Если человек испытывает жажду, то стакан воды будет воспри-
ниматься как фигура, даже среди изысканных блюд, которые станут
восприниматься им как фон. Воспринимаемое явление приобре-
тает значение (смысл) только в определенном контексте. Так, в при-
веденном примере стакан воды приобретает свое значение в
контексте того, что человек испытывает жажду. Таким образом,
смысл (значение) – это связь между фигурой и фоном (контекстом).
Значение создается отношением фигуры, выступившей на передний
план, к ее фону. Перлз применил этот вывод гештальт-психологии к
теории психотерапии: «В соприкосновение с миром нас приводит
возникающий гештальт, возникающая потребность, возникающая
незаконченная ситуация» [8, с. 221].

3. Отказ от причинно-следственного мышления


Отказ от поиска причин, объясняющих поведение, нашел свое
воплощение в гештальтистском принципе «здесь-и-теперь». Впер-
вые Ф. Перлз сформулировал концепцию настоящего измерения
времени в середине сороковых годов прошлого столетия в книге
«Эго, голод и агрессия» [11]. Способность находиться в настоя-
щем он расценивал как свойство сбалансированной личности.
Перлз сравнивал настоящее с купе поезда, из которого мы смотрим
на удаляющееся прошлое и надвигающееся на нас будущее.

В конце 60-х годов, в лекциях калифорнийского периода
Перлз говорил: «сейчас – это не шкала, а точка неизвестности, это
нулевая точка, это ничто …» [9, с. 44]. В практическом отношении
принцип здесь-и-теперь означает, что актуальное для организма
всегда происходит в настоящем, будь то восприятия, чувства, дей-
ствия, мысли, фантазии о прошлом или будущем - все они находятся
в настоящем моменте. Принцип здесь-и-теперь не означает, что
прошлое и будущее - всего лишь фантазии, которые не имеют зна-
чения. Он свидетельствует, что процесс воспоминания или пред-
восхищения существует в настоящем: «Сознавание всегда связано
с наличным опытом. Мы не можем сознавать в прошлом или в бу-
дущем. Мы сознаем воспоминания, мы сознаем предвосхищения
или планы на будущее; но мы сознаем их здесь и теперь, как часть
процесса сознавания» [8, с. 221]. Использование этого принципа
позволяет интенсифицировать процесс осознавания.

Отказываясь от поиска причин поведения и текущих проблем
в прошлом, в гештальт-терапии вопросу почему, предпочитаются
вопросы что и как, так как вопрос почему ведет к бесконечной цепи
объяснений и уводит от актуального опыта. В отличие от него,
вопрос что ориентирован на структуру событий, а вопрос как
ориентирован на процесс, на то, как это происходит в настоящем.

Практическое применение принципа здесь-и-теперь в геш-
тальт-терапии
. Ф. Перлз подчеркивал, что психотерапевт должен
уметь оставаться на поверхности, которую предоставляет ему па-
циент. Для того, чтобы психотерапевт и клиент могли оставаться на
феноменологической основе, а не заниматься интерпретациями,
Перлз разработал технику, которая получила название «континуум
осознавания». Пациенту предлагается говорить о своем опыте, на-
чиная каждую фразу словами «Сейчас я осознаю…» (Now I am
aware). Перлз дал красивое объяснение этой фразы [8, с.84-85]:

«Cейчас» поддерживает нас в настоящем времени и напо-
минает, что только в настоящем возможно какое-либо переживание.

Слово «я» используется как противоядие против слова
«оно», т.е. слова, которое порождает отчуждение и создает у па-
циента переживание ответственности за чувства, мысли, симптомы.

Глагол-связка “am” – экзистенциальный символ, обращающий
внимание пациента на то, что его переживания – часть его бытия.

Слово «осознаю» обеспечивает пациенту ощущение со-
бственных возможностей (чувственных, двигательных, интеллек-
туальных).

Ф.Перлз отмечал, что, выполняя это простое упражнение, па-
циент быстро получает доступ к незавершенным ситуациям про-
шлого и сталкивается с областями избегаемого опыта, «дырами в
личности» (термин был позаимствован Перлзом у В. ван Дузена):
«У большинства людей нет ушей. В лучшем случае они слушают
абстракции, смысл предложений. <…> У многих нет глаз. Они
проецируют свои глаза. Они всегда чувствуют, что на них смотрят.
У других людей нет сердца. У многих нет половых органов. И у
очень многих людей нет центра, а без центра вы качаетесь в жизни»
[9, с. 87].

Обычно это упражнение быстро активизирует механизмы
избегания. Перлз так говорил по этому поводу: «Враг развития -
фобия боли, бегство от малейшего страдания… Мы используем
этот факт в гештальт-терапии для того, чтобы понять, что конти-
нуум осознавания прерывается, и вы испытываете страх, как только
начинаете чувствовать что-нибудь неприятное. Как только вы на-
чинаете ощущать дискомфорт, вы отводите внимание в сторону»
[9, с. 56].

Конечно, в приведенной выше форме, эта техника мало при-
менима в реальном консультировании. Тем не менее, все техники
гештальт-терапии направлены только на то, чтобы поддерживать
континуум сознавания. В частности, она может принимать форму
вопросов. Перлз писал, что для хорошей психотерапии достаточно
пяти вопросов: Что ты делаешь? Что ты чувствуешь? Что ты хочешь?
Чего ты избегаешь? Чего ты ждешь? По сути, эти вопросы являются
переформулированием фразы «Сейчас я осознаю…»

4. Терапевтические отношения

Выше говорилось в основном о феноменологическом опыте
клиента. Однако в реальности психотерапия – это диадический про-
цесс. Можно говорить о трех составляющих феноменологического
поля в психотерапии:

феноменологии клиента;
феноменологии терапевта;
феноменологии контакта (т.е. того, что происходит между
клиентом и терапевтом).

Чтобы процесс исследования состоялся, между терапевтом и
клиентом должны установиться определенные отношения. Наибо-
лее продуктивной установкой психотерапевта по отношению к
клиенту Ф.Перлз считал симпатию. Симпатия – «вовлеченность в
поле в целом, сознавание как себя, так и пациента» [8, с. 129]. Перлз
противопоставлял симпатию эмпатии и апатии. Он отмечал, что
часто идеальным терапевтом считается эмпатик. Однако, если тера-
певт работает только эмпатически, он лишает поле основного ин-
струмента – своей интуиции и чувствительности к протекающим в
пациенте процессам. В эмпатии не может быть истинного контакта,
т.к. реальный контакт – это осознавание различий.

Современный гештальт-терапевт Рик Хикнер [13], разви-
вающий диалогическую психотерапию, более детально разработал
теорию отношений терапевта и клиента, основываясь на работах М.
Бубера. Он пишет о следующих ключевых моментах отношений.

Присутствие – поворот всей личности по направлению к
другому. Он влечет за собой поворот от состояния занятости собой
к принесению всего себя в «здесь-и-теперь». Это первый шаг к уста-
новлению диалогических отношений. Рик Хикнер подчеркивает, что
присутствие в буберовском смысле - это значительно больше того,
что обычно понимают под «вниманием» или «присутствием».
Это – видение другого в его уникальной инаковости, отличной от меня
и любой из моих потребностей. Истинное присутствие сопровож-
дается переживанием удивления от инаковости другого. Я никогда не
могу точно предсказать, что этот человек будет делать в тот или иной
момент.

Заключение в скобки
- способность психотерапевта макси-
мально устранять, «выносить за скобки» любые свои знания и
предположения. Однако устранить их до конца невозможно. Скорее
можно достичь осознанности к предположениям, максимально до-
ступной для нашего сознания. Однако понимание того, сколь много
предположений остается вне сферы осознанности, должно пробу-
дить скромность и осторожность.

Прослеживание означает необходимость постоянно, момент
за моментом, оставаться с феноменологическим опытом клиента.

Присоединение
– опыт «обеих сторон». Это основная со-
ставляющая диалога. Бубер отличает его от эмпатии. Под этим сло-
вом М.Бубер подразумевал способность сильно качнуться, как на ка-
челях таким образом, чтобы как бы «залететь» на мгновение в жизнь
другого и полностью ощутить себя на его месте, «это сильное раска-
чивание, требующее максимального растворения самого себя для по-
падания в жизнь другого». Терапевту необходимо, насколько это
возможно, ощутить, что переживает клиент со своей стороны диа-
лога. Для терапевта такие моменты оказываются опытом отсутствия
«я», но в то же время ему необходимо следовать и за своими пере-
живаниями. Присоединение заключается в движении туда и обратно
между взглядом «с той стороны» и возвращением к собственному
опыту. По Буберу, в состоянии присоединения участник диалога спо-
собен без потери ощущения реальности своей деятельности в то же
время пережить общее событие с точки зрения другого.

Выводы


В рамках своего подхода Ф. Перлзу удалось развить практи-
ческое применение некоторых идей экзистенциализма и феноме-
нологии. Однако, на наш взгляд, едва ли можно сказать, что ему
удалось создать новую «экзистенциальную философию, стоящую на
собственных ногах» [9, с. 17]. В построении своей теории Перлз,
как и авторы, которых он критиковал, не ограничивался данными
феноменологии, а привлекал внешние теоретические концепции.
Подход Перлза во многом остался естественно-научно и биологи-
чески ориентированным. В частности, можно отметить, что одна из
главных концепций, лежащих в основе гештальт-теории, заключа-
ется в том, что главный принцип, регулирующий поведение чело-
века – это поддержание гомеостаза. Биологическое измерение
существования человека, судя по его работам, оставалось для него
основополагающим.

Ф.Перлз отрицал онтологическое значение вины и расцени-
вал ее лишь как спроецированное негодование. Так же Перлз нега-
тивно относился к любым долженствованиям и обязательствам. По
всей видимости, это было связано с личностными чертами созда-
теля гештальт-терапии.

Тем не менее, на наш взгляд, очень значимым является сде-
ланное Перлзом терапевтическое развитие феноменологии, полу-
чившее воплощение в принципе сознавания и в связанной с ним
практике.

Сформулированные выше тезисы позволяют проследить от-
личие использования феноменологического метода в гештальт-те-
рапии от его использования в некоторых школах экзистенциальной
терапии (здесь мы, прежде всего, имеем в виду подходы, развивае-
мые Э. ван Дорзен и Э. Спинелли). Отличие, прежде всего, каса-
ется фокуса исследования. В то время как в указанных формах
экзистенциальной терапии, основной акцент ставится на исследо-
вании мировоззрения, т.е. на когнитивной сфере личности, в геш-
тальт-терапии фокус внимания сосредоточен на целостном опыте,
причем особое внимание уделяется непосредственному сенсорному
опыту: «Гештальт-терапия требует от пациента, чтобы он в каждый
данный момент переживал опыт самого себя настолько полно, на-
сколько он может. Мы просим пациента осознавать свои жесты, свое
дыхание, свои эмоции, свой голос, выражение лица, также как и дав-
ление своих мыслей» [8, с. 83].

Характеризуя подход, развитый Перлзом, Джеральд Кори
писал: «Гештальт-терапия экзистенциальна в том, что опирается на
здесь-и-сейчас и подчеркивает личный выбор и ответственность, и
феноменологична в том, что подчеркивает индивидуальное видение
мира, тот вклад, который мы делаем в формирование собственного
опыта и переживаний, и в то, как мы организуем наш мир и себя»
[3, с. 386].

На наш взгляд, более детальную разработку экзистенциальная
проблематика в гештальт-терапии получила значительно позже.
Так, в Парижской школе Гештальта (EPG) была развита концепция
отношений с конечными онтологическими данностями и ее тера-
певтическое использование. Представитель этой школы Ноэль
Салатэ говорит о пяти экзистенциальных принуждениях: конеч-
ность, или завершенность, ответственность, одиночество, несовер-
шенство и абсурд. В Ассоциации гештальт-тренеров Лос-Анжелеса
(GATLA) центральной концепцией, определяющей стиль терапев-
тической работы, является концепция Я - Ты отношений и Диалога
М. Бубера.

Литература:

1. Вулф Р. Исторические корни теории гештальт-терапии. Электронный
источник- http://www.vegi.ru/files/history.zip

2. Гингер С., Гингер А. Гештальт – терапия контакта. Спб.: СпецЛит,
2001. С. 288.

3. Кори Дж. Гештальт-терапия // ГЕШТАЛЬТ 94: Сборник материалов
Московского Гештальт института за 1994.Минск: ИПП Министерства
экономики, 1995. С.37-45.

4. Кори Дж. Теория и практика группового консультирования. М.: Изд-
во Эксмо, 2003.С. 640.

5. Паттерсон С., Уоткинс Э. Гештальт-терапия: Перлз. // Журнал практи-
ческой психологии и психоанализа. 2004. №1.

6. Перлз Л. Некоторые аспекты Гештальт-терапии. Электронный источ-
ник - http://members.tripod.com/~yarkor/psychotherapy/lpaspects.html

7. Перлз Ф. Внутри и вне помойного ведра. Перлз Ф., Хефферлин Р., Гуд-
мен П. Практикум по гештальттерапии. Спб.: Изд-во «Петербург-XXI
век», 1995. С. 448.

8. Перлз Ф. Гештальт-подход и Свидетель терапии. М.: Изд-во «Либрис»,
1996. С. 240.

9. Перлз Ф. Гештальт-семинары. Гештальт-терапия дословно. / Пер. с англ.
- М.: Институт Общегуманитарных исследований, 1998. С. 326.

10. Перлз Ф., Гудмен П. Теория гештальт-терапии. М.: Институт общегу-
манитарных исследований, 2001.С. 384.

11. Перлз Ф. Эго, голод и агрессия / Пер. с англ. М.: Смысл, 2005. С. 119-
140.

12. Степанов С. Фриц Перлз // Школьный психолог. 2000. № 38.

13. Хикнер Р. Диалогическая основа.// Российский гештальт (выпуск 3). –
Новосибирск: Научно-учебный центр психологии НГУ, 2001. С. 9-33.

Обновлено 23.08.2009 02:19